Анализ поэмы Василий Теркин (Твардовский А. Т.)

С тех пор как «смолкли пушки» и в «Книгу про бойца» были вписаны ее заключительные строфы, исполненные мудрости и светлой «печали, прошло более тридцати лет. Новое издание книги адресовано уже, пожалуй, не столько детям, сколько внукам тех фронтовиков, кто первыми узнали и всей душой полюбили Василия Тёркина, пришедшего к ним с листка «армейской маленькой газетки».

Иной читатель, иная жизнь вокруг, иное время... В каком отношении к этому новому времени находится прочитанная вами книга?

«Книга про бойца» и образ Тёркина могли родиться лишь на войне.

Дело не только в теме и не только в полноте и точности, с какой запечатлены здесь обстоятельства солдатского быта, переживания фронтовика — от любви к родному краю до привычки спать в шапке. Книгой своего, военного времени поэму Александра Твардовского делает прежде всего органическая и многосторонняя связь ее содержания и художественной формы с тем неповторимым состоянием народной жизни и общественного сознания, которое было характерно для периода Великой Отечественной войны.

Гитлеровское 'нашествие означало смертельную угрозу самому существованию нашего общества, самому существованию русской, украинской и других советских наций. Перед лицом этой угрозы, под страшной тяжестью обрушившегося на страну великого бедствия все заботы мирного времени должны были отступить на второй план. И самой глубокой особенностью этого периода было единство. Единство всех слоев советского общества, единство народа и государства, единство всех наций и народностей, населяющих нашу страну. Любовь к Родине, тревога и ответственность за нее; ощущение родства со всем советским народом; ненависть к врагу; тоска по родным и близким, скорбь о погибших; воспоминания и мечты о мире; горечь поражений в первые месяцы войны; гордость растущей силой и успехами наших наступающих войск; наконец, счастье великой победы — эти чувства владели тогда всеми. И хотя эта, так сказать, «общенародность» чувств отнюдь не исключала в людях побуждений и переживаний сугубо индивидуальных,— на первом плане у всех было то, о чем автор «Тёркина» сказал такие простые и такие единственные, всем запомнившиеся слова:

Бой идет святой и правый.

Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле...

Поэтическим выражением этих общенародных чувств, этого небывалого единства народного духа как раз и явилась поэма Твардовского. По точному замечанию одного из читателей, она целиком состояла «из тех самых мыслей, которыми живет и думает каждый из нас в дни войны». И когда, например, Василий Тёркин говорил своим товарищам-бойцам о том, что

...Россию, мать-старуху,

Нам терять нельзя никак.

Наши деды, наши дети,

Наши внуки не велят,—

эти слова могли повторить вместе с ним и уральский сталевар, и сибирская колхозница, и белорусский партизан, и ученый в блокадном Ленинграде.

Духу времени, его насущным потребностям отвечал и характер героя книги.

Давно отмечена исключительная емкость этого характера, соединившего в себе свойства, которые во все времена и у всех народов были присущи людям труда (верность приметливого глаза, сноровка опытных рук, не любящих безделья, житейский практицизм), с теми чертами, что отличают именно русского человека: добродушие, терпение, скромность, способность «принимать все как есть» и с юмором переносить любые невзгоды, спокойное мужество. Вместе с тем очевидно, что в Тёркине, равно как и в любом другом из национальных типов, созданных нашей литературой, воплотились не все признаки русского характера. Не говоря уже о том, что герой поэмы свободен от каких бы то ни было ощутимых недостатков, в его натуре нет, например, и такого, казалось бы, традиционно-русского и несомненно положительного качества, как «правдоискательство». Он не сомневается, не ищет «смысла жизни». Напротив, ему

Ясно все до точки.

Надо, братцы, немца бить,

Не давать отсрочки,—

черта, весьма характерная для времени, когда все физические и духовные силы народа были сосредоточены на одной жизненно важной и действительно вполне ясной задаче — разгромить врага, изгнать его с нашей земли.

Вообще, если присмотреться к образу Тёркина, то можно заметить, что в нем соединены лишь те национальные и общечеловеческие черты, которые нужны были народу-солдату для войны и победы. Так же обстоит дело и с присущими Тёркину качествами советского человека. Он несет в себе именно те — и только те — лучшие свойства своего поколения советских людей (коллективизм, вера в победу нашего правого дела, высокое сознание своей личной ответственности «за Россию, за народ и за все на свете»), которые в годину испытаний помогли этому поколению выстоять и победить.

В литературе военных лет Тёркин занимает особое место: это не просто один из литературных персонажей своей эпохи, а, если можно так выразиться, ее главный герой, наиболее глубокий, полный и художественно совершенный образ народа, воюющего «ради жизни на земле». Весьма точно высказал эту мысль С. С. Смирнов. «По моему глубокому убеждению,— писал он,— произведение, наиболее полно отразившее самый дух и характер Великой Отечественной войны,— это поэма А. Твардовского «Василий Тёркин». И в этом плане — плане постижения характера народа на войне — к поэме не приближается ни одно произведение прозы».

Обусловленная особенностями военных лет «всеобщность» характера героя и тех чувств, какие несет он в своей душе, определила в свою очередь своеобразную «форму» образа, особый способ его обрисовки. Не отрываясь от земли, оставаясь понятным и близким читателю в каждом своем душевном движении, Тёркин одновременно как бы приподнят над всем тем, что имеет значение лишь для отдельного человеческого существования. Это проявляется, между прочим, в том, что его фронтовая биография составлена лишь из таких положений, в которых за четыре военных года не раз побывал почти каждый фронтовик; это не личная, а, так сказать, общесолдатская судьба,— не развернутая в виде какого-либо связного «индивидуального» сюжета, но как бы наложенная вереницей отдельных картин и эпизодов на общий гигантский «сюжет» войны.

Итак, по всему своему складу и строю «Книга про бойца» есть детище военного времени, эпохи неповторимо своеобразной и уже достаточно далекой от сегодняшнего дня, отделенной от него не только тремя десяти-летиями, но и крутыми поворотами истории. Отдав себе полный отчет в этом, читатель сможет по достоинству оценить тот факт, что и сегодня, как и много лет назад, поэма «Василий Тёркин» остается одной из книг, самых любимых и знаемых в народе. И объясняется это в немалой степени именно ее созвучием нашей современности. Созвучием в самом коренном и главном — в нравственной атмосфере книги, в том общем отношении поэ-та к миру и к человеку, которое явно или скрыто живет в каждой ее строке.

На страницах «Книги про бойца» царит дух искренности и свободы. Эта внутренняя творческая свобода художника сказывается здесь во всем: и в удивительной, поистине пушкинской естественности стиха, и в мудрой простоте живого, точного слова, и в непринужденности доверительных обращений к другу-читателю. А самое главное, она находит выражение в бескомпромиссной правдивости и честности этой книги, знаменитой своей бодростью и юмором, но ни в чем не обошедшей, сгладившей тяжесть и горечь войны. Откровенно и прямо говорит поэт о горечи отступления, о тяготах солдатского быта, о страхе смерти, о горе бойца, который спешит в только что освобожденную родную деревню и узнает, что нет у него больше ни дома, ни жены, ни сына. Надолго западают в душу простые и потрясающие строки о том, как

...бездомный и безродный,

Воротившись в батальон,

Ел солдат свой суп холодный После всех, и плакал он.

На краю сухой канавы,

С горькой, детской дрожью рта,

Плакал, сидя с ложкой в правой,

С хлебом в левой,— сирота.

Правда, которую несет в себе поэма Твардовского, бывает подчас очень горька, но никогда не бывает холодна. Она неизменно согрета сердечным сочувствием, братской любовью автора к людям нашей армии и вообще к «нашим» — это доброе слово военного времени не раз звучит в «Книге про бойца». Любовь и доброта присутствуют здесь не в виде каких-то специальных объяснений и заявлений — нет, они образуют стихию, которая живет решительно в каждой клеточке повествования, в самой его интонации, образном строе и словаре.

Поглядеть—-и впрямь— ребята!

Как, по правде, желторот,

Холостой ли он, женатый,

Этот стриженый народ...

Мимо их висков вихрастых,

Возле их мальчишьих глаз

Смерть в бою свистела часто

И минет ли в этот раз?

Все эти ребята, не исключая и самого Тёркина,— обычные люди, и показаны они чаще всего в самых что ни есть будничных, отнюдь не героических обстоятельствах: на ночлеге («Дремлет, скорчившись, пехота, сунув руки в рукава»), в многодневном и малоуспешном бою за крошечную деревушку («Посыпает дождик редкий, кашель злой терзает грудь. Ни клочка родной газетки — козью ножку завернуть»), в разговорах на темы совсем не «высокие» — например, о преимуществах сапога перед валенком. И заканчивают они свою «войну- работу» не под колоннами рейхстага, не на праздничном параде, а именно там, где у нас издавна заканчивалась всякая страда,— в бане. Символом народа-победителя стал в поэме Твардовского обыкновенный человек, рядовой солдат. Его жизнь и ратный труд, его переживания и думы сделал поэт понятными и близкими для нас, его скромный подвиг прославлен, к нему пробудил живое чувство уважения, благодарности и любви.

Этим всепроникающим и органическим демократизмом и гуманизмом, этой бестрепетной правдивостью и внутренней свободой, этим глубоко народным взглядом на войну, чуждым всякой суетности и пустого бахвальства, «Книга про бойца» была близка читателю-фронтовику. Те же самые черты в немалой степени способствуют современности и свежести ее сегодняшнего звучания. Сегодня, через много лет после войны — и каких лет! — в ней нельзя найти буквально ни одной строки, которую хотелось бы пропустить или исправить. Далеко не каждая книга выдерживает проверку временем столь блистательно! Более того, лучшие современные книги о войне наследуют и развивают именно «тёркинские» традиции демократизма, человечности и правды.

Время творит над произведением искусства самый строгий и справедливый суд. Но и нынешняя наша эпоха, как и всякая другая,— не последняя инстанция в этом суде времени. Будущим поколениям читателей поэма о Тёркине явится, быть может, какими-то иными своими сторонами, неожиданными на сегодняшний взгляд. Во всяком случае, ее будут, наверное, читать долго — хотя бы потому, что временное то и дело поднимается здесь на уровень вечного, а повествование о судьбе солдата ведет к постижению таких непреходящих ценностей человеческого бытия, как хлеб и вода, Родина и любовь, добро и правда, мир и самая жизнь.

8
avatar
avatar
8
и + к репетации
avatar
7
Незачто!!))
avatar
6
Написано круто! Но после изменений на сайте много спама и всякой ХЕРНИ!!! Админы исправтесь:)
avatar
5
ваще крутяк!!!!!!!
avatar
4
прикольно мы как раз это проходим
avatar
3
круто
avatar
2
Очень хорошо написано)Спасибо)
avatar
1
пишите отзывы........